Category: еда

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(77)

Предыдущая часть...

Глава третья. Не можешь победить бардак - возглавь его.

Чуть больше месяца назад, я считал завидовцев "своими". Они были мне ближе и роднее остальных бойцов. Я почему-то поверил в наше единство и их порядочность. Вскоре мои представления о товарищеских взаимоотношениях перевернулись с ног на голову. Завидовцы стали казаться тупыми и инертными. Впрочем, именно такими они и были всё первое полугодие, так с чего им меняться во втором? Болванами были, конечно не только завидовцы, но и все остальные.
Стоило начать рожать, как братья стали меня побаиваться и уважать, хотя добивался я совсем другого. Ну, я об этом уже много написал. Наши с Максом благие намерения и усилия оставались незамеченными. Солдаты просто решили, что мы "со старьём", мы - из враждебного лагеря и относиться к нам надо, как к каким-то тупым начальникам, желающим от подчинённых только повиновения. Нас начали обманывать, в то же время, заискивая и слушаясь. Такое поведение сослуживцев окончательно убедило меня в том, что мыслительные способности большинства, оставляют желать лучшего. Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(75)

Предыдущая часть
Глава вторая. Как стать скотиной.

Служба часто преподносит сюрпризы. На гражданке, бывает, живёшь скучной жизнью очень долго и никаких тебе происшествий. В армии маленькие трагедии с потрясениями, случались каждый день. К примеру, как-то раз Савченков Олег заступил в суточный наряд, вместе с двумя Алексеями - Дьяковым и Орловым. Казалось бы, что тут такого? Подумаешь - один Олег и два Алёши, на тумбочке постоят и накормят роту в столовой... Ложки-вилки-тарелки разложат по столам. Вот именно в столовых-то приборах и порылась, как говорится, собака. Читатель вероятно помнит, что у каждого уверенного старого придурка была любимая ложка, вилка, тарелка и т.д. Так вот, наш незадачливый суточный наряд, ухитрился запузырить куда-то половину драгоценной кухонной утвари уже к ужину. Тут же весь взвод попал на солидную сумму денег, если быть точным - не взвод даже, а завидовское отделение. И счёт шёл на тысячи. На пять, шесть, или семь, точно я уже не помню. При любом раскладе, сумма для меня была огромной, шокирующей, заставляющей стонать. Заработанные нечестным, но тяжким трудом деньги, расползались, как тараканы и исчезали в неизвестном направлении. Запас у нас Максом был, но его как раз и оставалось, на самое необходимое: сигареты, жвачки и прочую дрянь.
Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(73)

Предыдущая часть
По результатам завидовского собрания, кое-какие средства были найдены. С сигаретами пока проблем не было. На остальное скинулись все вместе и распределили обязанности: рулет покупал Глухов Антон, а майонез - Савченков Олег.
День прошёл быстро, незаметно, без эксцессов. Немного достала писанина и изучение уставов с обязанностями. Так же незаметно и хорошо начался новый день. Рулет на завтрак был доставлен. До обеда всё было замечательно. Когда же рота пришла в столовую на обед, я вдруг увидел, что ни у Котова, ни у Голубева на столе майонеза нет. Не зная, чем это объяснить(ведь договорились вроде с Савченковым), я просто сидел и смотрел, как первый уныло и угрюмо ест обед, а второй даже и не пытается взять в руку ложку. Понятно было, что новых станков и прочей дряни не избежать, но даже не это вызывало самый мощный взрыв эмоций. Я не понимал, по какой из причин Савченков не принёс этот долбанный сливочный соус? Ведь деньги ему были вручены, он сказал, что приобретёт майонез без труда... Да и какой тут может быть труд? Пошёл в "Чипан" (так на солдатском жаргоне называлось солдатское кафе), купил что надо, ну вот вроде и всё. Одним словом, мне интересны были причины, тогда как следствия я ясно себе представлял.
По дороге из столовой в курилку, Котов Саша сблизился со мной и Филоновым, прошептав:
- Ну, уроды, молитесь... - собственно, мы и молились.Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(72)

Предыдущая часть
Проснувшись утром следующего дня, учебная рота принялась наводить порядок. Ничего похожего на завидовскую слоновку не было, но идеальную чистоту и блеск никто не отменял. Равно как и команды младших, усиленные ударами по черепу. Пришлось мне снова вспомнить, как натираются мастичные полы. После наведения порядка сбегали в столовую, позавтракали. Когда рота поела, Котов Саша, бывший одним из командиров отделений моего взвода, потребовал для себя сигарет и выразил некоторое недовольство:
- Я что-то не понял, - сказал он, - завтрак был скучноват. У Голубева на столе ни рулета не было, ни шоколадки... Мне-то ладно, я пока прощаю. Но вот на старьё забивать не стоит.
Разговор происходил в курилке. Я предпочёл отмолчаться, так как не выработал никакой тактики по поводу рожания, или не рожания в Купавне. Кто-то попытался мягко возразить Котову:
- Саш, но нам ведь никто не сказал даже, чтобы утром был рулет, или шоколадка там... - Котов решительно перебил говорящего:
- А никто и не должен ничего говорить. Я вам в первый и в последний раз говорю: у вас всегда должны быть сигареты для старья. На завтрак - рулет или шоколадка. На обед и ужин - майонез. Это без напоминаний. И тогда всё будет у вас нормально.
После завтрака вся рота ещё понаводила порядок и замкомвзвод Голубев рассадил всех в кубрике. Каждому выдали тетрадь и командиры отделений начали диктовать конспекты. В первую очередь надо было записать и заучить табели постов, на которые нам предстояло заступать в купавновских караулах. Табели эти сильно походили на уже заученные нами, так что у меня тут никаких трудностей не возникло. Конечно же, писанины помимо табелей было ещё много. Я вспомнил, как полгода назад мне в этом самом кубрике диктовали под запись строевую песню, инструкцию дневального по роте и ещё какую-то хрень. Тогда младшие, помнится, сказали, что учить надо всё наизусть и я по наивности решил: на это можно наплевать. В этот раз я никаких иллюзий не питал. Писал и старался сразу всё выучить.Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(71)

"...Завтра будет новый маскарад,
Рыцари, турниры, фейерверк и танцы,
Шут наденет красочный наряд,
Будет бегать, прыгать и смеяться.
Пощекочет ножку королю,
Рассмешит принцессу безобразной пляской,
Гаер подражает соловью,
Но скрывает ворона под маской..."
"Шут". Группа "Ляпис Трубецкой".

Часть третья. Жизнь понарошку.
Глава первая. Ростовщик его величества.
Начало

Был прекрасный весенний день, из числа таких, когда всё кругом готовится к цветению. Незаметно возвращается тепло, прилетают птицы, летний ветерок, прорываясь сквозь ставшие привычными холодные будни, будоражит воображение. Такой день хорошо провести на природе, погулять, посозерцать, поесть шашлыка в конце концов. Я ничего не созерцал, ничего не ел и весна на меня практически не действовала. Сидя в душном автобусе-Пазике, с Носиковым на коленях, я наблюдал, как незнакомый солдат открывает ворота, пропуская будущих курсантов на территорию военного лагеря Купавна.
Почему-то жизнь для меня часто оставляет всюду последнее место. Вот и в тот день, завидовцы приехали в Купавну после всех. В лагере царила суета, солдаты распаковывались, раскладывали вещи, расставляли мебель. Снова я увидел ненавистный плац, вышагивая по которому, полгода назад узнал, что такое строевая подготовка. Казарменное здание за прошедшее время ни капли не изменилось. Купавновцы, наше будущее старьё и бруски, держались холодно, сдержанно, строго. В первые дни, на неуставняк нам только намекали, наверно потому, что никто никого не знал. Но намекали хорошо, с душой. К тому времени все уже знали, что рожать в Купавне принято не только на уверенных старых, но и на уверенных брусков. С одной стороны это удивляло, с другой же всё было естественно: старья довольно мало, слонов вообще почти нет и все они в других ротах, в основном вспомогательных, значит остаёмся только мы, курсанты, странные слонообразные пузыри. Кстати, солдат первого полугодия в купавне называли не слонами, а ушами, по кремлёвской традиции.
Я вместе с остальными завидовцами был определён в четвёртый взвод первой учебной роты. По странному стечению обстоятельств, мне предстояло жить на том самом этаже и в том самом кубрике, где я провёл первые двадцать дней службы, так что во время построений, я стоял на взлётке напротив старого знакомого портрета Кутузова, прямо как полгода назад. Было в этом что-то мистическое.
Наш взвод, равно как и все остальные, состоял из четырёх отделений, в каждом из которых было по восемь солдат, принадлежавших к какой-либо из рот Президентского Полка. Отделения возглавляли сержанты-бруски, взвода - старики, заместители командиров взводов, «замки». Вот на этих-то командиров нам и предстояло рожать. В нашем, четвёртом взводе, уверенным считался замкомвзвод, Голубев Саша и командир четвёртого отделения, Котов Саша. Два Саши. В основном мы должны были рожать на них. Кроме того, потребовать что-либо с любого из курсантов мог старшина роты, Зибров Алексей, санинструктор Зайчиков Сергей и химинструктор роты, хорошо знакомый мне с первых дней службы, Бугорков Сергей. Бугоркова, имевшего кличку Буга, похожего на обезьяну со злобной рожей и жилистыми руками, я уже описывал в первой части своего повествования. И это при моём-то положительном отношении к настоящим обезьянам, животным. Встреча с Бугой вызывала самые плохие эмоции. Уж больно хорошо я познакомился с ним полгода назад.
К моему большому сожалению, ни Никишина, ни Чубакова, знакомых мне с первых двадцати дней службы, я в Купавне не встретил. Зато встретил Болдина Дениса, причём прямо в своём новом взводе. В первой части повествования я писал о том, как шесть месяцев назад, Денис одним из первых приехал в учебную роту и считался уверенным настолько, насколько возможно для черепа (напомню, солдат не принявших присягу, называли "черепами"). В те времена Болдин отменно набивал подушки, подметал полы и много чего ещё делал, все относились к нему уважительно, а сам он непомерно гордился. Общаться с Болдиным-черепом было очень сложно, так высокомерен он был. Теперь же я увидел перед собой запуганного, забитого паренька в грязном комке, лихорадочно набивающего кантик на шконке и затравленно озирающегося по сторонам. У меня при встрече с ним возникли смешанные эмоции, если не радость, то что-то положительное: знакомая рожа как-никак. Обратившись же к самому Денису, я встретил с его стороны полное безразличие. Да, он меня узнал, да, он помнит, как учил меня набивать подушки... И больше ничего, никаких рассказов о службе, ни малейшего желания общаться. Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(70)

Начало
Последние две недели первого полугодия, для меня прошли в постоянных сборах к отъезду. Купавна ждала будущих сержантов, как говорится, изо всех сил. Все вокруг пугали меня этой самой Купавной, рассказывали, что там мне предстоит стать опущенным опущенцем. Но я ничего не боялся. В конце-концов, я и в Завидово был не самым большим авторитетом, мягко говоря: очень многим насолил, нажил себе кучу врагов с недоброжелателями. На полковой же школе никто меня не знал, я за первое полугодие набрался кое-какого опыта, представлял в общих чертах, как выживать без денег в агрессивной рожательной среде. К тому же, мне просто хотелось сменить обстановку, пусть дрянь на дрянь, но всё же, хоть что-то, хоть как-то.
В Купавну отправляли восьмерых слонов, из них семь убогих, не рожающих: меня, Глухова Антона, Филонова Макса, Носикова Колю, Коняхина Руслана, Орлова Лёху, Дьякова Лёху и одного, претендовавшего на уверенность, а именно Савченкова Олега. Последнему Вася Борщенёв предрекал в будущем стать крутым, уверенным сержантом, которому предстояло рулить ротой. Этот список объединил меня с Филоновым, Коняхиным и Глуховым. Мы сдружись, стали много общаться, пытались как-то договориться о будущем. К нашему союзу жаждал примкнуть Носиков, его не гнали, но и всерьёз не воспринимали. Все, кроме меня, относились к Коле с презрительным снисхождением. Я считал такую предвзятость несправедливой, но изменить ситуацию не пытался, хотя бы потому, что никто к Носикову жестокость не проявлял, никто его не трогал. К тому же, его самого не смущала роль неудачника и, что говорить, силой духа или какими-то положительными качествами, он не отличался. Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(69)

Начало
Я был жесток всего лишь в своих мыслях. Старьё же, зализав свои раны, вспомнило, что служить осталось считанные дни и решило напоследок отвести душу. Решено было провести обряд, популярный среди военнослужащих Президентского Полка, именуемый «Катанием На Жопе». Главными участниками катания предстояло стать убогим старикам, суть же происходящего сводилась к следующему: в больших сорокалитровых ведрах, называемых, как помнит читатель, «ракетами», набивалась пена, которой заливалась вся взлётка. После этого убогого старика брали за ноги и за руки и с разбегу бросали на пену, дабы он скользил в каком-нибудь направлении.
Выбрав подходящий день, уверенные старики прокатили на мыльной пене нескольких убоганов. Смотреть на унизительную процедуру было неприятно, но не отворачиваться же? Особенно обидно было смотреть на то, как прокатили Сашу Курчевского. Тот перенёс экзекуцию стоически и как только его оставили в покое, отошёл в кубрик, снял мокрую одежду, переоделся, после чего начал с невозмутимым видом ковыряться в тумбочке. Я выбрал момент, подошёл к Саше и как мог выразил сочувствие:
- Ну как ты, Саш? Достали тебя эти козлы? Не парься. Все нормальные люди понимают, что ты человек, а они – ушлепаны. Мерещится им, что они что-то из себя представляют.
- Спасибо тебе… Да я не парюсь. Мне одна забота – домой побыстрее уехать. У меня там жизнь, друзья, родные. Мнение этих ублюдков меня не интересует. Странно конечно: что я им сделал? Бабок не занимал, не стучал, не подставлял. Служил спокойно, ни на что не претендовал. То, что я из другой роты?.. Странно – взяли, прокатили.
-Ну так мозгов то нет ни у кого. Для того чтобы что-то понимать, это же мозги нужны. А их то как раз и нет. Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(68)

Начало
Первое полугодие потихоньку шло к завершению, а служба шла своим чередом. Но происходили в жизни роты существенные перемены. Так однажды, после дождичка в четверг, старьё снова поссорилось с брусками. Это если мягко выразиться. История ссоры была запутанной и началась со странных событий. Средне уверенный брусок, Саша Ручников, имеющий прозвище Рядовой Сруч, решил сблизиться со старьём. Сближение происходило по примитивной схеме: вечерами Саша подходил к старью, имея при себе всякие ништяки в виде бисквитных рулетов, копчёных кур и прочих вкуснях. Благодаря подношениям, Ручникова не прогоняли: старьё относилось к Сашиным попыткам сближения холодно, иногда даже откровенно высмеивало его, но вкусняшки делали своё дело. Зачем Ручникову нужно было это сближение? Ну, наверно таким образом он рассчитывал обрести полную уверенность, которой ему так не хватало(напомню, что у Саши был статус частично расслабленного бруска). Вообще Сруч был довольно глуп: несложно догадаться, что вместо роли уверенного бруска, ему пришлось примерить на себя странную роль старьёвской шестёрки. Старьё-то стало относиться к нему довольно терпимо, а собратья-бруски начали Сашу почти презирать.
По прошествии некоторого времени Ручников осознал, что всё пошло не так: вместо обретения уверенности, получилась козья морда. Эта ситуация его сильно разозлила, он начал ссориться с брусками, объясняя им что-то невнятное. Бруски в ответ огрызались, называя его «подлизой». Ситуация разрешилась сама собой, неожиданно для всех. К тому времени бедный Саша стал жутко раздражённым, продолжал с хмурой настойчивостью сидеть со старьём, но всё его откровенно бесило: и старьё, и бруски, и вся эта ни к чему не приводящая суета. И надо же было в эту пору Заливкину повздорить с другим средне-уверенным бруском, Домниным Андреем. Ссора была основана на том, что вышеупомянутый брусок ближе к концу полугодия обрёл некую уверенность среди своих собратьев и стал вести себя соответственно. Старьё Домнина не расслабляло, поэтому обратилось сразу ко всем брускам с претензией. Предъявителем претензии выступил Дима Заливкин и произошло всё во время очередной посиделки с участием Сруча.
Конфликт начался с болтовни, в ходе которой старики высказывали полушутливые претензии за расслабленных брусков, в том числе, за Домнина. В принципе, никому не хотелось обострять ситуацию, учитывая близость неизбежного дембеля. Никому, кроме Заливкина, не отличавшегося остротой ума. Дима незаметно распалил себя и многих остальных, разнервничался, раскричался и докричался до того, что решено было провести общий сбор старья и брусков, с обсуждением назревших проблем. Ручников что-то бормотал, пытаясь как-то оправдать Домнина, но у него ничего не выходило. К тому же, представлять брусков Саша не был уполномочен, уверенности не хватало.
Так незаметно, полушутливая перепалка переросла в серьёзную разборку, требующую собрания всех брусков и стариков. Происходило сие действо прямо в кубрике роты. Молодняк и убогие, как раз сидели на взлётке и подшивались. Пестун обратился к Борщенёву, считавшемуся основным из брусков:
- Вася, на каком основании расслабили Домнина?- на это Вася вежливо ответил:
-Ну как… На Андрюху не рожают, но это пока. Мы относимся к вам с уважением, но в будущем мы его расслабим, потому что он нормальный чувак…
- Да? Это ваше право, в будущем. Но он уже и сейчас вон, расслабленный весь, - заявил Заливкин,- я вот думаю, что вы все просто охренели! – распалялся Дима. Слово за слово, старьё изрядно разозлилось на брусков, хотя те и были предельно вежливы. Повторюсь, большая часть старья не хотела этого конфликта: Атронюк, Ерасов, Колесников и Цукатин так и вовсе ушли с «собрания», усевшись неподалёку на шконках и изредка со смехом комментируя происходящее. Заливкин распалялся всё сильнее, Пестун с Барановым почему-то решили его поддержать. Секрет Диминой злобы был прост: он сам непонятно как стал уверенным, за счёт врождённой агрессии и командирско-собачьих навыков, поэтому завидовал Домнину.Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(67)

Начало
Так, с постоянными перебранками, грошовыми интригами и копеечным беспределом, первое полугодие моей службы подходило к концу. Я считался убогим, но начисто игнорировал это, поэтому «опустить» меня не получалось. Общение с Максом Филоновым набирало обороты. Этот парень даже слышать не хотел такого термина, как «убогость», тем более по отношению ко мне или к нему(он ведь тоже не рожал). Его оптимизм и здоровая агрессия мне очень нравились и помогали морально.
Хорошие отношения с Фурсовым, считавшимся очень авторитетным слоном, тоже не прекратились. Этот парень никогда не проявлял ко мне враждебности. Пришлось даже посоветовать ему, при всех со мной не общаться. Ведь то, что уверенный общается с убогим, могло кого-нибудь очень сильно разозлить, навлечь на Андрея беду. И это не было шуткой. Поэтому, общались мы с Фурсовым чаще всего только там, где нас никто не видел, например в «Хижине».
Помимо Филонова, Фурсова, Носикова и кое-кого ещё, моим постоянным товарищем стал Глухов Антон. Очень долго я не замечал этого солдата. В течении нескольких первых месяцев службы, Антон вёл себя как глушенный омуль. Он просто молча получал от всех по башке, не рожал, летал из угла в угол, как мячик от пинг-понга, но к концу первого полугодия нашёл себя, освоился с обстановкой и начал проявлять разумную активность. Например, искать способы ухода от казавшихся ранее неминуемыми наказаний. Может быть, мы скорешились с ним именно из-за этого, а может из-за того, что он привык к армейской жизни и стал более-менее разговорчивым. В любом случае, мы с Глуховым стали частенько общаться, разговаривать на разные темы. Правда, как раз общих тем-то у нас с Антоном практически не было. Он на гражданке занимался привычными для всех, но совершенно чуждыми для меня делами: попивал пивко, танцевал на дискотеках и т.д. Ну да ничего, как-то мы всё же общались.Collapse )

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(63)

Предыдущая часть
С Вотчиным я был в то время мало знаком, но Сидорчука знал хорошо и могу с полной уверенностью сказать: вынесение зубов пошло этому майору во благо.
Зубы себе майор Сидорчук вскоре вставил фарфоровые, поэтому через месяц вышел, как ни в чём не бывало. Но поведение его изменилось после потери зубов просто разительно! Он стал настолько обходительным и вежливым с солдатами, насколько позволяло его гнилое нутро. Это была метаморфоза, во всей своей красе и это было круто!
Как выяснилось чуть позже, последствия приезда мамы были даже хуже, чем можно было ожидать, хотя само собой, я нисколько не сожалел о приятно проведённом времени. В конце-концов, какая разница, будет ли чуть хуже, или чуть лучше, если итак сидишь по уши в дерьме? Не так уж и принципиальны эти плюсы и минусы. Дело было в том, что обозлившиеся на меня старики и бруски, потребовали с остальных слонов всё то, чего я им не дал. И конечно же, несмотря на все договорённости, между мной и «роженицами», в мой адрес посыпались, мягко говоря, претензии.
Collapse )