luden1 (luden1) wrote,
luden1
luden1

Categories:

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(51)

Предыдущая часть...
Но я отвлёкся. Перед своим кратким лирическим отступлением, я рассказывал про злого Борщенёва. Итак, влетев в расположение роты, Вася подошёл для начала к Фиксе, взял его за шкирку, поднял с табурета, на котором тот сидел, стукнул сразмаху кулаком в темя и отшвырнул в дальний угол, дав пинка для скорости. Потом свирепый брусок холодным, металлическим голосом, приказал пузырям и слонам строиться, а когда все построились, взял в руки табурет и начал наносить удары, по два на каждую голову. Тем пузырям, которые попытались возмутиться и возразить, мол они уже своё получили от брусков, когда те были сами пузырями, Вася ещё вдобавок бил кулаком поддых. Во время экзекуции, все остальные бруски и кое-кто из старья, наблюдали за происходящим со стороны, то и дело испуская реплики:
- Что, пупочки, решили похерить и расслабиться?
На Борщенёва страшно было смотреть. Если всегда он был спокоен, улыбался, то теперь его взгляд имел совершенно безумное выражение.
- Что, б..я, черепа убогие, при…уели совсем? Я, б..я, буду за порядком что ли смотреть?! А?! – орал Вася на Фиксу. Тот в ответ смущённо оправдывался:
- Да ладно тебе, Вася, да ты чего?..
- Чтобы в порядок вникали, ясно тебе? Убоганище е..учее! Шишков! Шишков, ты слышал меня?! – орал Вася на санинструктора роты, убогого старшего сержанта. Фикса с Шишковым Мишей, хоть и признавали свою убогость, но всё же им было по барабану. Сложно запугать тех, кто целый год наслаждался прелестями слоново-пуповской жизни. Однако, все бруски разозлились на слонов и пузырей, без сомнения.
Сам Вася по окончании избиения объяснил, что с этого момента бруски, во главе с ним, будут следить за порядком в роте, потому что слоны с наведением порядка не справляются, пузыри тоже ни с чем не справляются, а бруски... бруски решили было, что всякие разные порядки остались позади, но теперь поняли свою ошибку и будут рулить ротой.
Бруски действительно начали рулить. Избивали они всех. Пузыри, считавшие в принципе, что они уже не должны быть избиваемы теми, кто ещё недавно был для них пузырём, а должны по отношению к ним просто проявлять уважение и субординацию, несколько охренели от такого расклада и принялись за нас, слонов, с удвоенной силой, хотя нам-то как раз и до этого доставалось по полной.
Короче говоря, пятнадцатая рота Президентского Полка взбесилась. Головы трещали от табуретов, мышцы наливались сталью от физических упражнений, депрессивное настроение у слонов граничило с состоянием коллективного помешательства. На нас, на молодых, вдруг разозлились и набросились все, как на самых виноватых, самых бесправных. Мне и так было не смешно, а теперь стало совсем грустно. Каждая минута жизни в роте была пыткой, отовсюду на мою голову обрушивался град ударов. Существование любого из слонов, вне зависимости от степени уверенности, ничем не отличалось от моего, доставалось всем.
В роте бруски, хотя бы тот же Вася, спрашивали, нет ли у меня, например жвачки. Если её при себе не было, необходимо было начать поиски. В том случае, когда я находил жвачку, мне ещё вдобавок следовало её сберечь, потому что если вдруг кто-то из старья замечал меня, бегущего куда-то, он обязательно спрашивал, кто и зачем меня послал? Если я сознавался(а обмануть чаще всего не получалось), говорил что меня послал Вася за жвачкой, старый обязательно отбирал эту самую жвачку и велел передать Васе от него грубое матерное послание. Само собой, в этой ситуации мне приходилось снова искать жвачку, а в том случае, если я её не находил, получать по башке. Как только жвачка была найдена, или не найдена, я должен был сразу же начинать наводить порядок ( чтобы в роте не было беспорядка), а недовольные мною все старшие призыва, должны были вразумлять меня и при помощи разных издевательств, заставлять ускоряться.
В караулах вся эта байда находила самое деятельное продолжение. Слоны поминутно наводили порядок, качались в сушилке, равно как и в спальне, да и вообще везде. Пузырям тоже доставалось. Старью и брускам вечно чего-то не хватало, то порядка было мало, то сигарет со жвачками, то жратвы вкусной какой-нибудь, то бог знает чего ещё. Конечно же, слоны и пузыри всё время несли наказание за все эти нехватки. Можно сказать, радужная пелена упала с глаз слонов, так как старьё и бруски уверовали в нашу терпеливую покорность и более не скрывали от нас суровой армейской правды.
Заступая на посты, мы всю дорогу шли гусиным шагом, так что к моменту заступления на пост, ноги болели ужасно, а одежда насквозь промокала от пота. Разводил нас на посты чаще всего кто-нибудь из уверенных брусков. Спали мы в караулах так мало, что лично я готов был уснуть где угодно, поэтому спал на посту. Я знал массу разных мест, где можно было как следует щемануть минут сорок. Больше сорока минут на посту я проспать не мог, отчасти из-за мороза, отчасти из-за постоянной опасности попасться кому-нибудь на глаза, ведь посты периодически проверялись, то начальником караула, то дежурным по госкомплексу(т.е. офицером, не имевшим отношения к нашему батальону), то просто скучающим старьём, Пестуном или Барановым. Если бы кого-то из слонов нашли на посту спящим, всё было бы хреново, но интуиция всегда мне подсказывала, когда посты будут проверять. Всегда ночами я спал на своём посту, чаще всего залезая на крышу одного из зданий по пожарной лестнице и всегда в панике просыпался, когда надо было в панике проснуться и идти встречать проверяющего. На самом деле, особой хитрости и мистики в этой чувствительности не было, просто я быстро понял одну вещь: проверка чаще всего приходит в самое неожиданное время, например, в дождь, когда казалось бы, на посту только и делать, что безбоязненно спать, а проверяющему - сидеть в тёплой караулке и попивать чаёк. Или проверку можно было ждать в самый глухой ночной час, когда все нормальные люди спят крепким сном. Как-то по другому, по честному нести службу было невозможно, ведь в положенное для сна время, я занимался наведением порядка, или качался в сушилке.
Как только старьё и бруски перестали нас стесняться и разозлились, к себе снова привлёк внимание Джигит. Этот не совсем нормальный парень, грустневший с каждым днём всё сильнее, постоянно напевал под нос унылые песни: «…нам с тобой, голубых небес навес, нам с тобой, станет лес глухой стеной, нам с тобо-ой…». Само собой, он не рожал, беременеть не собирался, да и вообще, в последнее время больше помалкивал. Не знаю, чего именно Джигит ожидал от службы в армии, но явно не того, что получил. В какой-то степени мы все обманулись в своих ожиданиях, но Джигит был просто нереально разочарован. Как помнит читатель, этот парень довольно долго был терзаем идеей отбивания собственных почек, но не найдя сочувствия и сострадания со стороны сослуживцев, вроде угомонился. Теперь же, в самый разгар воцарившегося старьёво-брусочного беспредела, он вдруг снова вспомнил о мочевыводящей системе, но на этот раз был настроен куда решительней, чем прежде. Времени не тратя даром, Джигит как-то раз, после дождичка в четверг, подошёл к Пестуну и вывалил ему в мозг свои соображения: так мол и так, он, Джигит, разочарован в армейской службе, он понял, что совершил большую ошибку пойдя в армию и теперь, когда исправлять что-то уже поздно, просит его, Пестуна, как самого уверенного и уважаемого чувака в роте, обещавшего к тому же решать все слоновские проблемы, отбить ему, Джигиту, почки. Вот так, ни много, ни мало. Само собой, Джигит пообещал совершенно охреневшему от такой просьбы Пестуну, что после отбивания почек, никто и ничего не узнает об исполнителе сего действа, но на нашего старшего сержанта такое обещание не произвело ожидаемого воздействия. Пестун настолько ошалел от услышанной просьбы, что даже не заставил пузырей проставляться (ведь когда слон напрямую обращался с какой-то просьбой к старому, или просто даже заговаривал первым, это был залёт, за которым следовала простава). Помниться, он попытался было урезонить Джигита разными рассказами о том, что в армии, мол, не так уж и плохо, что его, Джигита, вообще никто и никогда больше ни за что и никак не тронет, все будут его любить и радоваться его присутсвию, только бы он поберёг свои почки. Но не тут-то было, не таков был наш решительный слон, чтобы поддаться на чьи-то увещевания и отказаться от своей мечты. Поняв, что Пестун помогать не станет, Джигит улучил момент и обратился со своей безумной просьбой к… майору Солдатову.
К сожалению, свидетелем той знаменательной беседы я не был, но вечером, после разговора с Джигитом, взбешённый Солдатов благим матом орал на всех: на слонов, которые совсем сошли с ума, которым следует решать свои проблемы как угодно, но без отбитых почек, на расслабленное старьё и брусков с пузырями, которые напрягают молодых. Этим вечером я познакомился так же с командиром нашей роты, майором Палдиным, встречи с которым до настоящего момента носили эпизодический характер. Это был смуглый, высокий мужчина, слегка сутулый, худой, чем-то похожий на индейца. В роте этот офицер пользовался большим авторитетом, считался суровым, но справедливым. Имел несколько кличек: Майор Падла, Индеец, Вождь, Змей. Последняя кличка, то бишь Змей, была дана этому офицеру за его манеру говорить, растягивая слова на шипящий манер и не моргать во время разговора. В отличии от Солдатова, он ни на кого не орал, а очень даже спокойно высказал своё мнение по поводу назревшей проблемы. Если честно, я не помню подробностей всех этих разговоров, помню только, что особой пользы они не принесли.
От Джигита после описываемых событий, отстали все. Его не заставляли наводить порядок, не заставляли рожать, его вообще не трогали. Он всё время пытался приставать с разговорами к собратьям-слонам, но никто не хотел с ним общаться. От идеи отбитых почек Джигит вскоре всё же отказался, но не потому, что понял свою ошибку, а потому, что в его мозгах родилась новая идея: необходимо каким-то образом получить язву желудка. Когда и как в голове Джигита родилась эта новая идея, я не знаю, знаю лишь, что к воплощению её в жизнь он приступил во время одного из заступлений в караул, сожрав в туалете целый килограмм хлорамина, предназначавшегося для дезинфекции унитазов. Пузырь Орлов Лёха, который был, как помнит читатель, помощником каптёра, застукал его как раз в завершающий момент поглощения моющего средства. Как назло, хлорамина в роте больше не было, поэтому Орёл был жутко разозлён на Джигита, впрочем, наказывать его он не решился.
К большому огорчению Джигита, язвы желудка у него после поедания хлорамина не возникло. Зато он потом рыгал два часа не переставая. Впрочем, отказываться от заветной гастроэнтерологической мечты, стойкий воин не собирался. Он был верен мечте, потому в течении ещё как минимум месяца, огорчал каптёра беспрестанным пожиранием всего химчески активного. Как ни странно, язву желудка он так и не заработал, но домой вскоре всё же уехал, после медицинского обследования, признавшего этого солдата психом ...продолжение следует
Tags: пп
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments