luden1 (luden1) wrote,
luden1
luden1

Category:

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(50)

Предыдущая часть..

Как только стало очевидно, что Юра реально "постарел", а так же, что рожающие слоны отдают небольшое, но всё-таки заметное предпочтение брускам, старьё приняло экстренные меры. Брускам было объявлено, что на них никто не рожает, Фиксе забили всё и сразу. Помимо этого, старьё выразило неудовольствие, заявив, что в роте мало порядка, назвав одной из причин этого нежелательного явления, излишнюю расслабленность брусков.
Опустили Фиксу как следует. Ему нельзя было не то что валяться днём на шконке, чем он активно занимался в последнее время, но даже садиться на неё, равно как и на табурет перед строем. При любом построении, Граченко должен был встать в строй, по команде "равняйсь", должен был заровняться. Надо сказать, именно необходимость стоять в строю и равняться, была воспринята им особенно болезненно. Ещё Юре запретили подшиваться толстой подшивой(а ведь это считалось крутостью), не говоря уже об использовании услуг слонов для подшивания, запретили качаться железом в спортивном уголке. В столовой Фикса должен был сидеть не за "элитными" первыми столами, с уверенными, а на задах, либо с убогими солдатами, либо со слонами и пузырями.
Униженный Фикса изменился до неузнаваемости, просто стал другим человеком. Вся его сущность, вся уверенность, держались исключительно на признании собственной стаи, поэтому прежняя личность Граченко исчезла, рухнула, вместе с уверенностью, а из-под обломков выкарабкалась на свет божий новая личность. Первое время эта новая личность, новый Юра Граченко, был робким, молчаливым, ходил с обиженным лицом, ни с кем не общался, тем более что прежние друзья перестали считаться друзьями, а сходу примкнуть к тем, кого совсем недавно называл убоганами, было невозможно. Но по прошествии некоторого времени, новый Фикса стряхнул с души осколки прежней уверенности и превратился в неплохого парня. Относительно неплохого, слегка повёрнутого на несправедливости жестокого мира, любящего пожаловаться слонам и пупам на бывших друзей. Для слонов такой расклад был самым оптимальным, одним лишним ртом на нашей шее стало меньше.
- Ну и плевать, - говаривал бывало Юра, - я и без рожания неплохо проживу… Нашли, чем меня пугать! Что, придёт к тебе посылка, так неужели ты со мной конфеткой не поделишься? – спрашивал он, то у одного, то у другого собеседника.
- Конечно, поделюсь, - отвечал тот, кому жаловался на судьбу Граченко.
- Ну вот, а больше мне ничего и не надо.
Со временем, у меня и Фиксы сложились довольно добрые отношения, почти приятельские. В моём лице он всегда находил утешение, пожалуй непревзойдённое по силе и мощности, потому что никто не был задвинут на тематике борьбы с системой так, как я. Стоило нам остаться наедине с Граченко, в роте, или в наряде, у нас начинались одни и те же разговоры, по принципу «повторение, мать учения». Юра постоянно спрашивал, уважаю ли я его, считаю ли «нормальным пацаном», и т.д. Я как мог разъяснял ему свою точку зрения на происходящие в армии вещи, предлагал его вниманию свою систему ценностей, где гнилой стадной мировоззренческой системе, противопоставлялись разум, личность, чувство собственного достоинства. Простые понятия, потенциально доступные каждому. В то далёкое время я часто кому-то что-то проповедовал, пытался наставить на «путь истинный»… Но может ли считаться «истинным» путь, фактически не нужный человеку, навязанный обстоятельствами и услужливо предложенный мной? Конечно, с моей стороны наивно было рассказывать Фиксе столь непривычные для него вещи. Наверняка, половину моих слов он пропускал мимо ушей, но ведь ему очень нужно было утешение, нужен был кто-то, считающий его «нормальным». Что он понял, что не понял, я точно сказать не могу, но на обломках огромного и неустойчивого, как оказалось, особняка «уверенности», вскоре выросла скромная избушечка «собственного достоинства», а я определённо был помощником в этом строительстве.

ГЛАВА 3. ДЕВЯТЫЙ ВАЛ.
Я сам не заметил, что, где, когда, просто к тому времени, как слоны достаточно получили по головам, а количество отжиманий на душу слоновского населения перевалило за десять тысяч(образно говоря), тогда бруски со старьём почти перестали стесняться, бояться, рассказывать сказки про прекрасную службу в самой лучшей роте и взялись за младший призыв по полной. Обозлённые на старьё бруски требовали, чтобы на них рожали втихаря, но помногу. Старьё хоть и не требовало от нас того же, что и от пузырей, но постоянно просило всё, от сигарет до банального бабла. То и дело старые и бруски, разозлившись на что-то, собственноручно наказывали молодых солдат, качая или избивая. Жить стало в сто раз тяжелее. Причиной столь резких изменений психологического климата, стала в первую очередь внутренняя вражда между призывами. Старьё решило, что бруски слишком сильно расслабились, хотят чтобы на них рожали, ничего при этом не делая, пустив всё на самотёк и совершенно не следя за порядком в роте. В этих подозрениях присутствовала изрядная доля истины. Старьё пыталось брускам всё забить, обещая самым уверенным из них, что они скоро разделят участь Фиксы. Делить участь с Фиксой не хотелось никому, поэтому многие бруски начали вникать в порядок. Так в один прекрасный момент, Вася Борщенёв влетел в расположение роты, злобный как фурия, только что имевший удовольствие побеседовать с Пестуном, считавшим, что он, Пестун, вообще не должен слышать упрёки и замечания о беспорядке со стороны начальства, а для этого самого "неслышания упрёков", Васе следовало бы приглядывать за пузырями, ну и, само собой, за слонами тоже.
Пожалуй, относительно беспорядка следует сделать небольшое лирическое отступление. На самом деле, в расположении нашей роты всегда всё блестело. Как и в Купавне, кровати, тумбочки, полосы на одеялах, табуретки и подушки - равнялись по нитке. Простыни всегда были натянуты на матрасах так, что ни одной складки нельзя было найти, наверно даже с микроскопом. Подушкам придавалась идеально-квадратная форма, с острыми гранями, обтянутые одеялами матрасы отбивались табуретами, для достижения идеальной плоскости, а на их боковых кромках набивались так называемые кантики. Одним словом, в роте всегда всё было идеально выровнено, пол подметён и вымыт с мыльной пеной, всё всегда было по ниточке, всё с иголочки, но тем не менее, всегда находился какой-нибудь начальник штаба, или какой-нибудь из замов начальника штаба, или толстозадый старшина Нахимов, который с ехидной улыбкой заходил в роту, осматривал располагу и обязательно находил опытным глазом старого вояки, одну-единственную слегка помятую кровать, на которой полминуты назад валялся уверенный старый, ну или что-то наподобие. Перо от подушки на полу. Точно так же, наверное старый спецназовец с одного взгляда на местность, может определить, где притаилась засада. Любой из названных выше начальников делал ехидное замечание и уходил, считая вероятно себя великим юмористом, уровня как минимум Петросяна, а взбешённый этим замечанием Пестун принимался за "устранение беспорядка". Наверняка многие, прочитавшие эти строки, подумают про себя, что отцы-командиры в принципе правы, что и Пестун в принципе прав, что и порядок везде должен быть и что иначе, чем вот так, по-армейски сурово, в армии просто не получится. Всё это на самом деле так, так и должно быть. Во всём этом есть мудрость веков. Но есть одно "но": всегда из-за дурацкой, копеечной аллюминиевой ложки, потерянной дежурным по столовой, или мятой простыни, или какой-нибудь другой полной ерунды, по головам солдат отстукивают табуреты, пузыри покупают копчёных кур для проставы за залёт, молодые, глупые и без сомнения убогие, слабые духом и не достойные уважения солдаты, вскрывают себе вены лезвием в туалете, другие такие же солдаты убегают из частей или даже убивают кого-то из служебного оружия. В это время на гражданке, в газетах печатают гневные статьи про неуставняк, или наоборот, про нищих духом маменькиных сынков, не желающих приносить пользу родине. В это время создаются комитеты солдатских матерей и солдатских бабушек, в интернет-форумах идёт нескончаемая словесная война и вообще – всеобщая многолетняя истерика по поводу армейского идиотизма знакома всем. В армию никто идти не хочет, миллионы рублей тратятся на взятки в военкоматах, кого-то увольняют за получение этих взяток с работы, а может даже и сажают, всякие разные правоохранительные службы тратят огромные ресурсы для борьбы с этой, с позволения сказать, коррупцией. Взрослые, полные сил дяди, отсиживаются где-то, в подвалах у бабушек или на госслужбе, до двадцати семи лет, лишь бы скрыться от призывной комиссии. Байки, шутки и прибаутки про уклонение от армии и про злого вездесущего военкома заполоняют собой информационное пространство. Тратятся слова, деньги, газетные листы, терабайты интернет-трафика, время в конце-концов и всё из-за чего? Из-за мятой кровати, на самом деле. Да, да именно так. Из-за полосы на одеяле. Из-за куриного пера, вылезшего из подушки и упавшего на пол. Единицы из тех, кто когда-то отслужил в армии, могут рассказать о том, как они участвовали в боевых действиях, или стреляли из танка, хотя бы на полигоне, ну вы меня поняли. Многие даже и из автомата не научились стрелять. Но тысячи, десятки и сотни тысяч поделятся с вами историями о том, как они сушили каких-то там крокодилов, падали с тыла, забивали в стену лбом безрогого, равняли табуреты и красили траву зелёной краской год подряд, а потом ещё год подряд заставляли делать это других, пришедших на смену. Так протекает жизнь, под знаком великого «Созвездия Армейской Кровати». И всё это по-настоящему, по-мужски, по-армейски, в этом есть великая мудрость и сермяжная правда. Именно так, равняя подушки и полосы на одеялах, сегодня, в двадцать первом веке, нежные мальчики становятся матёрыми мужиками. Это всё и есть тот самый подвиг, который нужен стране, на который выделяются сотни миллионов из бюджета ежегодно, про который мужики, бывшие когда-то мальчиками, но ставшие за счет матраса и подушки мужчинами, с гордостью говорят: "я служил!" Про этот самый подвиг рассказывают нам всем патриотические плакаты и произведения искусства. Такова парадоксальная армейская мудрость веков, таков ставший притчей во языцех армейский, подушечно-матрасный порядок, из которого произрастает невиданный по силе воздействия на мозги армейский беспредел, бардак, являющийся в свою очередь источником мужественности для огромного количества мужчин, ну и как следствие - предметом их гордости...продолжение следует
Tags: пп
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments