?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(75)
luden1
Предыдущая часть
Глава вторая. Как стать скотиной.

Служба часто преподносит сюрпризы. На гражданке, бывает, живёшь скучной жизнью очень долго и никаких тебе происшествий. В армии маленькие трагедии с потрясениями, случались каждый день. К примеру, как-то раз Савченков Олег заступил в суточный наряд, вместе с двумя Алексеями - Дьяковым и Орловым. Казалось бы, что тут такого? Подумаешь - один Олег и два Алёши, на тумбочке постоят и накормят роту в столовой... Ложки-вилки-тарелки разложат по столам. Вот именно в столовых-то приборах и порылась, как говорится, собака. Читатель вероятно помнит, что у каждого уверенного старого придурка была любимая ложка, вилка, тарелка и т.д. Так вот, наш незадачливый суточный наряд, ухитрился запузырить куда-то половину драгоценной кухонной утвари уже к ужину. Тут же весь взвод попал на солидную сумму денег, если быть точным - не взвод даже, а завидовское отделение. И счёт шёл на тысячи. На пять, шесть, или семь, точно я уже не помню. При любом раскладе, сумма для меня была огромной, шокирующей, заставляющей стонать. Заработанные нечестным, но тяжким трудом деньги, расползались, как тараканы и исчезали в неизвестном направлении. Запас у нас Максом был, но его как раз и оставалось, на самое необходимое: сигареты, жвачки и прочую дрянь.

Я не винил особо Дьякова, Савченкова и Орлова в произошедшем: жили-то мы все в одном дурдоме, по дурдомовским законам. Каждый из нас, в любой момент мог попасть на проставу, независимо от умственных, или иных способностей. Старьё делало всё для того, чтобы проблем у пузырей было побольше. Нам же оставалось только действовать сообща. Я правда не знал, точно ли решение этих проблем интересует кого-то, кроме меня и Филонова? На словах выходило, что вроде как интересует всех... Максим Филонов, в отличие от меня, бесился жутко:
- Дибилы! Как деньги рожать, так это мы с Саньком. Создаём бабло из воздуха! - орал Максим на потупивших взоры ребят. Я стоял в стороне и молчал: что толку урезонивать Макса, когда эмоции на взводе?
- Блин, Максим, да хрен их знает, эти ложки.... Мы будем искать бабло. Не только вы с Саньком, мы же видим, какой косяк вышел... Мне тётка скоро пришлёт деньги, - оправдывался Дьяков. Остальные тоже что-то мычали, мол, им всем должны прислать деньги. Вот тогда-то эти деньги будут отданы нам с Филоновым и все наши траты покроются сполна.
Что оставалось делать нам с Максом? Поверить сослуживцам на слово и ждать денег. Да и требовать с кого-то что-то насильно я не собирался, как говорится - с каждого по возможностям, лишь бы все понимали, как важно держаться вместе и сильно не тупили при этом. А пока мы выкручивались как могли, ухитрились даже дать тысячу страждущему солдату в долг под проценты. Проходили дни, а денег никому не присылали. Впрочем, впритык нам с Максом (а значит и всему отделению) на жизнь хватало.
Образ мышления у меня совершенно переменился. Я стал уверенным, рожал деньги, давал, брал в долг. Все в нашем отделении смотрели на меня и Филонова снизу вверх. Впрочем, мне на это было плевать. По крайней мере по первости. Общение с Носиковым сошло на нет: мне было просто не до него. Ничем он ни мне, ни себе, ни кому-то ещё не помогал, увязнув в своей беспомощности и бесхребетности по уши. Впрочем, я старался проявлять по отношению к Коле дружелюбие и снисходительность. Глухов Антон радовал меня, проявляя здоровую активность. Ему первому прислали рублей пятьсот и он сразу же отдал эти деньги нам с Максом. Мы выделили ему копеечку на сигареты, не дорогие само собой.
Дьякову никто ничего не присылал, помощи от него не было. Бестолковость, неповоротливость и непонятность - были основными чертами Алексея. Внешность тоже соответствовала: вроде и не толстый, но весь какой-то рыхлый, бессильный, того и гляди упадёт. Ну, кто знает, может у него душа была прекрасной? Может и была, но спустя неделю после залёта в суточном наряде, Дьяков снова отличился, на этот раз в карауле. Как оказалось, этот бравый солдат очень любит чёрный хлеб. Настолько любит, что пихает его втихаря в карманы и жрёт потом на посту. Выяснилось это самым простым образом: Голубев, заступивший помощником начальника караула в тот раз, решил проверить карманы заступающей смене. Обычно солдаты пытались протащить на пост сигареты, жвачки, конфеты. Брать это было нельзя, так как часовому запрещалось на посту спать, есть, читать, курить, справлять нужду и т.д. Всё запрещалось в принципе, кроме бодрого несения службы.
Вообще, в Президентском Полку вообще и в Купавне в частности, многое было из рук вон плохо, но кормили солдат хорошо. Ну как хорошо: без ресторанного меню, но мясо, рыба, яйца, масло - присутствовали на столах каждый день, в достаточном количестве. Многим хорошо питавшимся дома парням, армейская еда не нравилось, но меня, ещё не забывшего голодные девяностые, рацион устраивал. Иногда давали откровенную дрянь: месиво из квашенной капусты с мясом, именуемое бикусом. Этот бикус отличался совершенной несъедобностью, хотя свиньям купавновским он нравился (в Купавне была ферма, со свиньями и коровами). Но все остальные блюда были сносными и присутствовали на столах в изобилии. Да и бикус был неплох, если вместо квашеной капусты при его изготовлении использовалась свежая. К чему я это говорю: Дьяков, уже не слоняра, не ухо несчастное, а пузырь, очень удивил всех своими кусками чёрного хлеба. Ладно, взял бы вышеупомянутые сигареты-конфеты, или что-то вкусное... Но чёрный хлеб на пост? Это же прямо оголодать надо! Но Лёша никак не походил на блокадника, будучи довольно упитанным для солдата. Тем не менее, обыск показал, что все карманы его брюк и куртки забиты чернягой. Из-за Лёшиного идиотизма смена перед заступлением на пост, как следует поотжималась в бронежилетах. Тридцать два бронированных килограмма давили на плечи очень ощутимо. Мне ещё и на пост приходилось заступать в броне, с автоматом наперевес и металлическим шлемом-сферой на башке. Это и так-то не радовало, а после прокачки бесило вдвойне.
На Дьякова разозлились все. Собственно, для этого-то и нужна была прокачка. По приходу с караула вся смена ещё поотжималась, поиграв в черепашек: вместо одного, одевались два броника, один сверху, другой через ноги, снизу. Наигравшись вдоволь в Тортил, мы ещё походили гусиным шагом по карулу, в бронежилетах конечно же, чтобы враги кого-нибудь не пристрелили. После всех этих качаний, на Лёшу-тупорылого даже злиться не хотелось, так все задолбались. Но разговор с ним состоялся серьёзный. Ну недопустимо это, из-за чёрного хлеба так подставлять взвод. Дьяков каялся:
- Б..я, пацаны, не знаю, что на меня нашло...
- Проголодался ты, если я не ошибаюсь, - подсказал Филонов. К тому моменту Макс уже успокоился и теперь подтрунивал над бестолковым солдатом.
- Да блин, я же так всегда, беру с собой хлеба на пост. Не голодный я, но просто хочется время убить, - как мог оправдывался Алёша.
- Тебе не время, а мои мышцы хочется убить, - высказался Глухов Антон.
- Да ладно, блин, пацаны... Ну тупанул я, чего уж. Хлеба захотелось. Самому, блин, стыдно, - Дьяков так убедительно раскаивался, что его пришлось простить.
- Ладно, Лёха, ты уж поаккуратнее с хлебушком. Не хватало ещё от своего замка на бабло попасть, - сказал я. Мысли про деньги для меня были самыми значимыми.
В этой истории можно следовало бы поставить точку, если бы не одно "но". После нравоучительного разговора с Дьяковым, смена, как ни странно легла спать. Легла, потому что настало время отдыха, странно, потому что нам разрешили поспать, несмотря на "хлебный" залёт. Вообще, Голубев Саша, наш замкомвзвод, отличался мягким характером, по армейским понятиям, многое прощал. Ну, легли мы спать и легли. Приятно было поспать. В положенное время поднялись, умылись, построились для заступления на посты. Голубев вышел к смене для инструктажа:
- Ну что, косячники, хлебоеды несчастные, все всё помнят? На посту запрещается: есть, пить, спать, читать, курить, справлять естественные надобности. Помнишь, Дьяков?
- Да, да, помню, - промямлил смущённый Лёша.
- Молодец, что помнишь, - сказал наш замкомвзвод, после чего вдруг подошёл к Дьякову и начал обыскивать его, похлопывая руками по карманам. В какой-то миг Голубев на секунду замер, пристально посмотрел в глаза Алёше и запустил руку в карман его брюк. То, что он оттуда выудил, было похоже на какой-то невероятный артефакт, в существование которого не верилось. Что же это было? Всего лишь кусок чёрного хлеба. Обычная штука, горбушечка, каждый день такие едим. Вот только в солдатском кармане этой горбушечке делать было нечего, особенно в свете произошедшего несколько часов назад казуса.
Перед заступлением на посты смена снова качалась. На посты шли гусиным шагом (ужасная дрянь, ненавижу до сих пор этот гусиный шаг). Вообще, всё было плохо. Голубев взбесился, Котов шипел на нас, как настоящий злой кот. Мы качались перед постом, после поста и на посту. Но хуже всего было накзание деньгами. Попали на бабло, одним словом.
В армии очень часто самому невинному проступку присваивается категория катастрофы, как минимум муниципального масштаба. В данном случае речь шла о куске хлеба. Казалось бы, ну не такой уж сильный грешок - горбушка на посту. Но, для понимания "меры, степени, глубины" данного косяка, надо рассуждать, как наш замкомвзвод: этот хлеб мог найти начальник караула, командир червёртого взвода, капитан Мельниченков. Премерзкий мужик, кстати. Найдя хлеб, капитан бы развизжался, брызгая слюной на Голубева и потом, что? Правильно - потребовал бы для себя проставу. Такой косяк считался серьёзным, да и не скрывали купавновские офицеры свои неуставные капризы. Одну только возможность такой оказии, наш замкомвзвод расценивал, как полный геморрой. Плюс к этому, Саша ведь был уверенным старым. И на него пузыри, как получается, просто забили болт. Попались дважды, в течении нескольких часов, с одной и той же ерундой. Голубев потребовал две тысячи со взвода. Если точнее - с завидовского отделения.
Обычно я успокаивал Филонова, но теперь смело можно было успокаивать меня. После всех прокачек, долбёжа по башке и похожей дряни, я сходил в столовую, взял там буханку, положил её на стол перед Дьяковым и сказал:
- На, урод, жри свой хлеб, ты хотел вроде, - опешивший Лёша смущённо моргал, ничего не говоря.
- Жри буханку, я сказал, - снова обратился я к Дьякову, после чего взял хлеб в руки и начал пихать бестолковому солдату в нос и в рот. Алёша попытался отбрыкнуться, но в потасовку вмешался Макс:
- Ты чего зал....аешься, дибил? Сказано тебе - жри хлебушек, - с этими словами Филонов заломал Дьякову руку за спину. Я снова ткнул Алёше в лицо буханкой. Немного поразмыслив и поняв, какой оборот приняло дело, тот принялся кусать чернягу.
- Ну, хватит с него? - спросил Филонов, когда грустный Дьяков сточил уже треть своей порции.
- Да что хватит-то, пусть жрёт, он же хотел, - возразил я.
- Я уже не хочу, - уточнил Лёша.
- Нет, ты хочешь, - возразил я и треснул Дьякову по загривку. В ответ тот возмущённо поперхнулся и покраснел.
- Ладно, Санёк, хорош. Будет с него, - заступился вдруг Макс за бедолагу. Взглянув на покрасневшего паренька, я отступился от него. Всё это было жутко некрасиво: я прессовал своего сослуживца, надо же, вот тебе и борец за идею. Но сослуживец этот, своим козлиным поведением, наглядно продемонстрировал, как именно он сам и все остальные, будут помогать нам с Филоновым: никак. Они сперва растеряют посуды на несолько тысяч рублей, пообещав после этого посильную поддержку, но вместо поддержки нажрутся черного хлеба ещё на две тысячи рублей. Такая тупость и идиотизм были недопустимы.
Дьяков вёл себя так, как будто мы с Максом злодеи и уроды. Мы на него очень сильно злились, а он включал оскорблённое самолюбие и ходил с понурым видом. Очень скоро к Лёше присоединился Носиков: он тоже накосячил, его нашёл спящим на посту проверяющий офицер. Коле насчитали пару тысяч за проступок. Отдавать деньги он не собирался, так как их не было. Таким образом, этот долг автоматически переходил на нас с Филоновым. Итого, за какую-то неделю мы оказались должны около десяти тысяч, на ровном месте. Это был удар ниже пояса, денег катастрофически не хватало ...продолжение следует
Tags:


  • 1

Вчера было бы в тему))


Поздравляю с Днем Президентского полка всех, кто служил!

  • 1