luden1 (luden1) wrote,
luden1
luden1

Category:

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(74)

Предыдущая часть
С самого начала я был против рожания и уверенным становиться не планировал. Это не состыковывалось с моим мировоззрением. Уверенность я презирал и не собирался соответствовать никчёмным законам убогого армейского мирка. Однако, по прошествии двух-трёх недель, проведённых в Купавне, в моей голове родились кое-какие выводы. Суть их была проста: если не рожать, второе полугодие станет очень тяжёлым. Мне отобьют башку, замусорят мозги, я буду постоянно терпеть изощрённые издевательства и унижения. Многих это устраивало, меня - нет. Уж больно жалел я свой череп, прямо вот любил его. У купавновского старья запросы были гораздо серьёзней, чем у завидовского. Например, до персональных ложек ни один Пестун не додумался бы, хотя он был тот ещё мудрец и выдумщик. Тут, как говорится, дело было не в бобине... Равно как и не в Пестуне, не в Баранове, и не в купавновском химаре, а в разнице коллективных ментальностей. Марш-броски в ОЗК случались и в Завидово, но были скорее экзотикой, а не частью повседневности, как на полковой школе. На кону в Купавне всегда стояли куда бОльшие деньги, чем в Завидово, поэтому и избиения с прокачками были жёстче. Так как же мне избежать отбития башки? Я видел два пути. Первый, который мне особенно импонировал, был революционным. Подходишь к уверенной мрази всем взводом и жёстко ставишь условия, тем или иным методом. Второй путь был банален: рожать вместе, или по отдельности.
Как сейчас помню тот вечер, когда наш взвод сидел в кубрике, чем-то занимаясь, уверенных поблизости не было, а я выступал перед коллективом, как Владимир Ульянов перед красноармейцами:
- Мужики, я предлагаю отстаивать свою честь с кулаками. Смотрите сами: нас избивают, прокачивают каждый день, вытрясают деньги. Мы - тридцать взрослых мужиков и это только в одном взводе. Они - восемь человек, причём на всю роту. И все восемь нам не нужны, достаточно прессануть четверых и всё. Тридцать взрослых мужиков против четырёх придурков. Расклад сил ясней ясного.
Взвод меня слушал и охреневал. Объяснял-то я всё очень понятно, но говорил о совершенно непривычных вещах. Правда, ну что может быть проще: тридцать человек, против четырёх?.. Казалось бы... Именно, казалось бы, потому что до меня в Купавне и других местах, служили тысячи мужиков и все сталкивались с тем же парадоксом: три - четыре чудика прессуют сотню человек, целую роту, которая плачет, колется, но продолжает есть кактус. Вопрос: как это вообще возможно? Ответом на него будут долгие философские размышления, которые коснутся наследия всех русских - крепостного права, сменившегося советским правом, во время которого мы все до конца так и не отвыкли от хозяев. До сих пор мы, русские, не научились мыслить самостоятельно, доверяем авторитетам, любим царей и барина. Так же эти размышления коснутся стадности и стадного инстинкта, как одного из главных составляющих человеческой природы. Инстинкты, это фундамент, возвести на котором что-то более-менее пристойное можно только при помощи разума. Превратить стадо, в коллектив, например. Вот как раз с разумом-то в армии были большие проблемы. Поэтому, в ответ на свой пламенный призыв я услышал ставший привычным ещё с Завидово бубнёж, жалкий лепет про традиции полка, про отцов и дедов, которые терпели, про нерушимые порядок и правила... Пожалуй, со всего взвода только Филонов Максим и Женя Кимов, сразу встали на мою сторону. Глухов Антон молчал, но вроде как был готов действовать в том случае, если все согласятся, как и Коняхин Руслан. Все остальные были против, или слушали меня равнодушно, как клоуна и дурачка. Савченков Олег, например откровенно на меня не наезжал, но спорил. Был он с чем-то там не согласен. Шаламов Саша, с Борецким Юрой, привыкшие рожать, отнеслись к революционной идее с уважением, но меня не поддержали:
- Легко сказать, Санёк, но даже если мы всем взводом залупимся, есть другие взвода, куча старья ещё. Ничего путёвого из этого не выйдет.
- Да ладно, Саша, кому-то захочется с нами сражаться? Сейчас все боятся уверенных, а будут бояться нас, главное вместе держаться, - я искренне верил в свои слова. Привычная инертность армейского коллектива, которая так сильно мне мешала, в случае "революции", должна была сыграть нам на руку. Если бы взвод показал уверенным кулаки, вся остальная рота ошалела бы, охренела, присмирела и испугалась.
- Ну и как ты это всё планируешь провернуть? - спросил явно сомневающийся Шаламов, после нескольких минут таких переговоров.
- А что тут планировать? Как только кто-то из уверенных к нам подваливает, я бью ему в нос, а вы все - подходите и пинаете, или показываете свою готовность всех замочить. И держимся вместе, дерёмся вместе. Всем им настанет полный пи..дец. Подумайте. Никто тут на настоящую войну не настроен и не способен. От нас точно отвалят.
Взвод и впрямь призадумался. Я говорил убедительно, стараясь как можно красочней описать воткнутых головами в унитазы стариков. Многие слушали, с мечтательными выражениями на лицах, но единства мнений не было. Шаламов с Борецким не соглашались со мной, по простой причине: их особо никто не прессовал, потому что они рожали, а в будущем сами планировали вытрясать деньги с других. Эти два уверенных пузыря оказывали сильное влияние на взвод, а я был слишком нерешительным, ведь для планируемой заварухи нужна жёсткость, жестокость, решительность. Люди должны видеть лидера, которого нужно и можно бояться. Иногда полезно быть циничным, злобным кретином.
Одним словом, из моей затеи ничего не вышло. Революция закончилась, не начавшись. Некоторое время я не знал, что же мне делать дальше? Слишком уж мне нравились собственные слова о восстании рабов, не верилось, что никого не получилось толком вдохновить. Но тут уж, как сказал один из героев фильма "Матрица": "...веришь ты или нет, а сдохнуть тебе придётся!.."
Скоро пришлось брать взаймы у сослуживцев из соседнего взвода пятьсот рублей. Брали эти деньги мы с Максом, так как нам больше всех не хотелось получать по балде. Вроде как отдавать долги, планировалось всем отделением. Деньги в Купавне нельзя было занять просто так, только при условии, что возвращать придётся бОльшую сумму. Пятьсот рублей я занял под тысячу, на две недели. После этого каждый солдат из нашего отделения написал домой письмо, в котором просил, ну или должен был просить, хоть какую-то сумму. Само собой, я старался "не транжирить". Всё завидовское отделение вроде как готово было объединиться перед лицом трудностей. "Ну что же", - думал я, "может и без революции обойдемся".
Мы с Максом посовещались некоторое время и решили попросить побольше денег из дома. Зачем? Нам показалось интересной схема, когда даёшь в долг пятьсот рублей, а через пару недель получаешь тысячу. Благо, желающие попросить взаймы находились всегда. Помимо выдачи денег под грабительские проценты, были и другие схемы обогащения. Можно было барыжить сигаретами, которых курсантам вечно не хватало. К примеру, большинство стариков с брусками курили "Кент" и "Винстон". Первый стоил около сорока рублей за пачку, второй около тридцати. Покупались эти сигареты либо в солдатской кафешке-чипане, либо за забором. За забор попасть было довольно сложно (но можно конечно), такое попадание называлось самоволкой. Сигареты в чипане быстро кончались, за ними начиналась охота. В такое время пачку можно было продать в два, а то и в три раза дороже обычной цены.
Как только нам с Максом пришли деньги от родителей(около трёх тысяч на двоих), мы начали экспериментировать. Само собой, вернули долг. Тут же дали пятьсот рублей под тысячу одному малому, на две недели. Мы сделали парню поблажку: можно было вернуть семьсот рублей через неделю. Денег оставалось совсем чуть-чуть, но мы их быстро приумножили. Для этого пришлось дождаться привоза нужных сигарет в чипан и скупить их почти все разом. Перед этим, мы с Максом договорились с каптёром роты и он позволил нам спрятать купленные сигареты в его каптёрке. Каптёр, Савантеев Саша, был очень неприятным, скользким типом и при этом уверенным бруском. Саша сразу раскусил наш замысел. Раскусил, слегка пристыдил, но в целом одобрил наши действия и поимел с нас свою, приличную долю.
Наш скотский план сработал быстро. Не прошло и дня, как весь батальон заметался в поисках сигарет. Мы не растерялись и, отложив необходимое количество ядовитого зелья, начали продавать, Кент по сто рублей, Винстон по семьдесят, вместо сорока и тридцати. Все, кому нужны были сигареты, просто бесились от наших цен, но покупали. Последние пачки расходились по сто двадцать и сто рублей. Такая подлая схема нам понравилась, она приносила реальные деньги, которых катастрофически не хватало. Первые пятьсот рублей, которые мы одолжили одному из бойцов на две недели под тысячу, через несколько дней вернулись к нам и принесли двести рублей прибыли. Почти сразу же семьсот рублей так же были взяты у нас в долг.
Схема сразу себя оправдала. У меня с Максом вдруг появились наличные, которых до этого никогда не было. Деньги мы складывали, так скажем, в общую копилку. Филонов был достаточно нормальным человеком для того, чтобы не потратить нажитые средства на какую-нибудь дрянь. В отделении стало спокойнее. Уж на майонез с сигаретами нам теперь хватало. Оставалось дождаться, когда собратьям-завидовцам придут хоть какие-то деньжата, которые конечно же пойдут в общую копилку. Так мы с Максимом думали. Но деньги никому особенно не приходили. Все с грустным видом пожимали плечами, поясняя, что у родителей туго с финансами. Ни меня, ни Филонова это не обескураживало и не злило. В конце-концов, и я, и Макс, тоже много раз не оправдывали чужих рожательных амбиций. Да и денег в принципе на всё хватало.
Уверенный брусок нашего взвода, Котов Саша, равно как и старик замкомвзвод, Голубев Саша, стали очень добрыми и снисходительными к нашему отделению. "Завидовцы - кремни", - говорили они. Мы с Максом, как то по умолчанию, были признаны главарями своего сообщества. Во взводе уверенней нас были только Шаламов с Борецким. К ним деньги текли рекой с гражданки. Котов очень быстро узнал обо всех тонкостях моего с Филоновым промысла. Стыдить нас он не стал, а даже напротив - поддержал. Ещё бы ему нас не поддерживать - рожали то мы и на него в том числе, а денег со стороны взять не могли. Случились все эти перемены буквально за месяц. Грубо говоря, вчера ещё я был убогим слоном в Завидово, а сегодня - считаюсь уверенным пузырём в той самой Купаве, которой меня все пугали.
Собратья-завидовцы были расположены ко мне и Максиму, обещали при первой возможности помогать деньгами и всем прочим. Были и проблемы. Так однажды какой-то паренёк, взявший у нас денег в долг, не захотел, или не смог вернуть их вовремя. Мы подождали какое-то время, после чего я пожаловался на сложившуюся ситуацию Котову. Тот быстро всё разрулил, взяв правда свою долю за решение проблемы.
По истечении примерно месяца службы на полковой школе, я решил, что не всё в армейской жизни так уж страшно. Рецепт нормальной жизни вроде был найден, хотя он унижал и меня, и моё достоинство, и принципы, а чувствовал я себя из-за него козлом. Зато голова болела заметно меньше, чем прежде, а это тоже много значило, тем более восстание всё равно никому не было нужно, хотя разговор и шёл на уровне всего лишь одного нашего взвода... Взвода, или не взвода, а всё равно - я обращался к людям и эти люди нормально на моё предложение не среагировали, решили терпеть, но я не был на это способен, силы закончились. Так я в то время считал - вина за всё лежит на тех, кто не хочет сопротивляться режиму. Я же предложил альтернативу? Предложил. Мне что ответили? Привычную хрень про вековые традиции дедов и отцов. Я такой дряни вдоволь наслушался, с меня хватит. Мораль и принципы значат много, но выживание никто не отменял. Если сказать честно, речь шла конечно не о выживании, а о нормальном, или не нормальном существовании. Но тут тоже стоит быть честным и отметить, что граница между выживанием и нормальным существованием, очень размыта.
Что меня больше всего прельщало в спекуляции сигаретами и выдаче денег под грабительские проценты? То, что не обязательно просить тысячи у родителей, достаточно скинуться всем отделением по чуть-чуть, провернуть описанные махинации и - вуаля. Мы все живём. Нет ни опущенцев, ни уверенных, одно только полное равноправие, под моим чутким руководством. Схема была утопичной, но меня это не смущало. Во-первых, я был молод и мало знаком с непродуктивностью утопичных схем. Во-вторых, другой схемы всё равно не было...продолжение следует
Tags: пп
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments