luden1 (luden1) wrote,
luden1
luden1

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(70)

Начало
Последние две недели первого полугодия, для меня прошли в постоянных сборах к отъезду. Купавна ждала будущих сержантов, как говорится, изо всех сил. Все вокруг пугали меня этой самой Купавной, рассказывали, что там мне предстоит стать опущенным опущенцем. Но я ничего не боялся. В конце-концов, я и в Завидово был не самым большим авторитетом, мягко говоря: очень многим насолил, нажил себе кучу врагов с недоброжелателями. На полковой же школе никто меня не знал, я за первое полугодие набрался кое-какого опыта, представлял в общих чертах, как выживать без денег в агрессивной рожательной среде. К тому же, мне просто хотелось сменить обстановку, пусть дрянь на дрянь, но всё же, хоть что-то, хоть как-то.
В Купавну отправляли восьмерых слонов, из них семь убогих, не рожающих: меня, Глухова Антона, Филонова Макса, Носикова Колю, Коняхина Руслана, Орлова Лёху, Дьякова Лёху и одного, претендовавшего на уверенность, а именно Савченкова Олега. Последнему Вася Борщенёв предрекал в будущем стать крутым, уверенным сержантом, которому предстояло рулить ротой. Этот список объединил меня с Филоновым, Коняхиным и Глуховым. Мы сдружись, стали много общаться, пытались как-то договориться о будущем. К нашему союзу жаждал примкнуть Носиков, его не гнали, но и всерьёз не воспринимали. Все, кроме меня, относились к Коле с презрительным снисхождением. Я считал такую предвзятость несправедливой, но изменить ситуацию не пытался, хотя бы потому, что никто к Носикову жестокость не проявлял, никто его не трогал. К тому же, его самого не смущала роль неудачника и, что говорить, силой духа или какими-то положительными качествами, он не отличался.
Первое полугодие стремительно подходило к концу, хоть в это и не верилось. Старью оставалось служить считанные дни. Уверенные продолжали требовать свои, подписанные особым образом сигареты и всякие вкусняшки, но после отъезда Колесникова в дисбат, заметно сбавили прыть. Каждый старик предпочитал последние дни проводить лёжа на шконке и мечтая о счастливом будущем.
В это время чем-то особо отличился ненавистный мне брусок, Якубов Денис. Он то ли был уличён в неуставняке, то ли найден спящим на посту, то ли наделал каких-то других нехороших дел. Незадолго до описываемых событий он уже ухитрился изрядно нагрешить, так что теперь чаша терпения отцов-командиров переполнилась и для Дениса избрали наказанием перевод в какую-то из кремлёвских рот. Надо полагать, его уверенность, вместе с амбициозностью, тоже должны были уехать в неизвестном направлении и он это прекрасно понимал. Радостную наглость с лица Дениски, как корова языком слизала. Он ходил унылый, грустный, слушал утешения собратьев, обещавших не бросать в трудной ситуации. Борщенёв говорил, что лично свяжется с кем-то там в другой роте, расскажет, какой классный пацан наш Якубов. Ну и после этого Дениса, может быть сильно не опустят. Все обещания с заверениями были очень туманны, так что лично я злорадствовал втихаря, надеясь, что Якубова в другой роте зачмырят, как зачмырили в нашей роте старика-переведенца Курчевского.
Собратья Якубову сочувствовали, но уверенность его заранее таяла на глазах, как снеговик в апреле. На него вроде как рожали, но нехотя, старались проигнорировать. Вася Борщенёв, друг Дениса, просто не разлей вода, на словах сопереживал ему, но как-то раз я краем уха услышал фразу, сказанную им во время разговора с Шумановым Лёхой, уверенным бруском:
- Да, Дениска всё ноет, а ведь сам виноват. Не хрена было тупить, всё было бы тогда отсосно, - в ответ на это Лёха поддакнул:
- Да, блин, конечно... Не надо так сильно расслабляться.
"Вот так-то, вот тебе и раз, а где же дружба, уверенность, пацанские понятия? Всё одна трепотня, пустословье", - так думал я тогда, созерцая унижение Якубова. Но я ошибался. Передо мной был лишь суррогат дружбы, но описываемые люди на что-то настоящее были не способны, только на подделку. Так что наблюдал я самые настоящие пацанские понятия, во всей красе. А кто говорил, что они должны проистекать из нормальной, людской модели поведения? Отношения, в стиле "назвался груздём, полезай в кузов". А чем помимо тебя самого наполнен этот кузов? Кто знает, может и дерьмом... Ты лезь и не болтай лишнего.
Все слоны были рады избавиться от опостылевшего Якубова, ведь через несколько дней он должен был стать уверенным стариком. Конечно, свято место пусто не бывает и на Денискино, наверняка уже готовилась замена, но так как второго похожего идиота надо было ещё поискать, то все возликовали. Я терпеть не мог Якубова, поэтому тоже радовался. Мне очень нравилось, что ненавистному бруску предстоит лишиться своей уверенности. От осознания Денискиной неприятности, у меня даже настроение улучшилось, такой я гнусный в душе. А ещё меня радовал предстоящий отъезд в Купавну, смена обстановки и одних, сильно опостылевших собратьев по призыву, на других. Хотелось начать всё заново. Была небольшая вероятность того, что на полковой школе я встречу кого-то более интересного, чем завидовские роженицы, а если повезёт - может даже Чубакова с Никишиным. Этих двоих я особенно полюбил в первые две недели службы и почти не испытывал сомнений по поводу их нормальности. Так что, в пятнадцатой роте все слоны радовались. Слоновья радость пришла в нашу роту.
Оставшиеся до второго полугодия дни тянулись долго и нудно. Так всегда и бывает, когда чего-то ждёшь. Бруски, особенно уверенные, затаили дыхание в ожидании прихода старости. Старики развлекались всё больше травкой, водкой и вкусняшками. Пестун лично запретил в роте чрезмерные неуставные взаимоотношения: ему хотелось уволиться без происшествий. Поэтому никто никого сильно не избивал, ни над кем сильно не издевались. Ну разве что убогого пузыря Чекалина прокатили по взлётке на мыльной пене, за не отданные долги. Он задолжал кому-то из старья, а ещё как выяснилось, слону Саше Шевченко. Из-за этого Саша ни много, ни мало, а подошёл к Чекалину после катания и врезал ему по балде. Разумеется, слон не должен был позволять себе пренебрежительного отношения к любому из старших призывов, потому слоны попали на солидную проставу. Кроме этого, ничего экстраординарного за последние дни в роте не случилось.
Старьё уезжало домой на день раньше меня и остальных, избранных для Купавны. Были по этому поводу проводы, патриотические речи и даже слёзы с соплями, как ни странно. Я отказывался понимать некоторых уверенных пузырей, льющих слёзы, хлопающих по спинам старших собратьев. Тех самых, на которых совсем недавно приходилось рожать, которые отбивали всем жбаны табуретами. Именно этих стариков все называли убоганами, злобными избалованными придурками. А сейчас вот почему-то пузыри плакали. Можно конечно наговорить по этому поводу красивых слов, мол жизнь, штука сложная, не всё поддаётся пониманию. Мол, глупый ты ничего, Воробьёв, потому что убогий, а они – уверенные. Вообще, возвышенными речами очень удобно затыкать нелицеприятные дыры и прикрывать собственную глупость. Я относился к уверенным старикам, в основной их массе, очень плохо, ни о каком сожалении в связи с их отъездом не могло быть и речи.
Нарядившись петухами, понавешав на себя бантов с аксельбантами, деды залезли в автобусы с грузовиками и больше мы их не видели. Доносились правда потом слухи, что уже где-то в Москве, на вокзалах, старики побили друг другу рожи. То ли убогие отдубасили уверенных, то ли наоборот, но уехали-то они с концами. Теперь очередь отъезжать настала для нас, будущих купавновских курсантов. В этот день рота разбрелась по караулам, а мы до обеда слонялись по располаге. Вместе с нами собирал манатки и Якубов. Он всё время ныл, говорил о несправедливости жизни и пытался заставить нас родить ему сигарет, жвачек и чего-то ещё. Разумеется, на Дениску был забит хрен. Он давил на жалость, на пацанские понятия, пытался запугивать и качать кого-то, но никто ему ничего так и не родил. В порыве отчаяния Якубов пошёл в караул, ГК-1, где нажаловался на жизнь Васе Борщенёву и прочим брускам. Те почему-то нас трогать не стали, а его приласкали, приголубили, накормили вкусняхами и выделили много сигарет со жвачками. К нам Денис больше не подходил. Я очень надеялся на то, что халява для этого противного бруска закончилась насовсем.
Мне не жаль было прощаться с товарищами, не жаль было любимых всеми больших завидовских порций в столовой и вкусных батонов. Ни о чём тут я не жалел, разве что о любимом карауле "Хижина", бывшим для меня настоящей отрадой. Но так как "Хижина" была слоновским караулом, то и переживать было не о чем, всё равно во втором полугодии я не попал бы туда.
Наконец, настал час отъезда. С набитыми вещмешками в руках, будущие сержанты четырёх рот, погрузились в один автоус-Пазик. Как всегда бывает в армии, сидячих мест на всех не хватило, так что езда получилась колоритной: кто-то примостился на полу, кто-то на вещмешке, кто-то на ступеньках (я например), кое-кто даже на коленях товарищей. У меня на коленях покоился Носиков. Время от времени мы с ним менялись позициями: он на ступеньки, я на колени. Ехать стоя сопровождающий нас офицер запретил, впрочем это и так было невозможно, потому что дорога растянулась часов на пять. За столь долгое время у меня, от проклятой автобусной ступеньки, затекло всё, что только могло затечь. К тому же, я чуть ли не наизусть выучил альбом невероятной, совершенно дибильной женской музыкальной группы "Воровайки". Радио в автобусе не работало и у водителя была всего одна кассета... Меня от этих песен реально тошнило, просто выворачивало. "...Наколочки, наколочки, гоп, татуировочки, вместо цацек носят, девочки-воровочки..." - примерно такими были слова песен и в них не верилось. Как это вообще могло быть извергнуто человеческими устами?
Группа "Воровайки" помогла мне справиться с волнением от предвкушения скорого свидания с Купавной: от песен так тошнило, что ни о чём не думалось. Кто знает, может водитель автобуса был опытным психологом и просто заботился о нашем душевном здоровье? Вряд ли конечно.
В дороге никто из солдат особо ни о чём не разговаривал, было душно, тесно и не ясно, что хуже, то ли сама езда, то ли прибытие в Купавну. Но вот наконец автобус подъехал к знакомым воротам. Местный дежурный поста отдал нам честь и запустил внутрь. Новая веха службы началась ...продолжение следует
Tags: пп
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment