luden1 (luden1) wrote,
luden1
luden1

Categories:

Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(69)

Начало
Я был жесток всего лишь в своих мыслях. Старьё же, зализав свои раны, вспомнило, что служить осталось считанные дни и решило напоследок отвести душу. Решено было провести обряд, популярный среди военнослужащих Президентского Полка, именуемый «Катанием На Жопе». Главными участниками катания предстояло стать убогим старикам, суть же происходящего сводилась к следующему: в больших сорокалитровых ведрах, называемых, как помнит читатель, «ракетами», набивалась пена, которой заливалась вся взлётка. После этого убогого старика брали за ноги и за руки и с разбегу бросали на пену, дабы он скользил в каком-нибудь направлении.
Выбрав подходящий день, уверенные старики прокатили на мыльной пене нескольких убоганов. Смотреть на унизительную процедуру было неприятно, но не отворачиваться же? Особенно обидно было смотреть на то, как прокатили Сашу Курчевского. Тот перенёс экзекуцию стоически и как только его оставили в покое, отошёл в кубрик, снял мокрую одежду, переоделся, после чего начал с невозмутимым видом ковыряться в тумбочке. Я выбрал момент, подошёл к Саше и как мог выразил сочувствие:
- Ну как ты, Саш? Достали тебя эти козлы? Не парься. Все нормальные люди понимают, что ты человек, а они – ушлепаны. Мерещится им, что они что-то из себя представляют.
- Спасибо тебе… Да я не парюсь. Мне одна забота – домой побыстрее уехать. У меня там жизнь, друзья, родные. Мнение этих ублюдков меня не интересует. Странно конечно: что я им сделал? Бабок не занимал, не стучал, не подставлял. Служил спокойно, ни на что не претендовал. То, что я из другой роты?.. Странно – взяли, прокатили.
-Ну так мозгов то нет ни у кого. Для того чтобы что-то понимать, это же мозги нужны. А их то как раз и нет.
Я видел, что Саша Курчевский и впрямь не слишком парился. Но кое-кто из стариков был очень обескуражен. Заодно с убогими стариками по мыльной пене проехался убогий брусок Берников Денис. Он тоже не стушевался из-за этого, даже выражение лица не поменял. Наверно у Дениса выработался иммунитет на разнообразные унижения, ему постоянно перепадало по шее, на заднице он катался не в первый раз. Так же его неоднократно «заливали», была и такая процедура для опускания убогих: ночью в сапоги солдата заливалось по ведру воды. Так же водой поливалась лежащая на табурете одежда, иногда могли до кучи вылить ведро воды прямо на голову. В особо тяжких случаях вода заменялась мочой, для чего всем слонам роты приходилось мочиться в ведро. Правда, до такой жести доходило редко.
После катания, убогие почти каждый день заливались. Старьё принялось усиленно бухать, где-то доставали травку, курили её и потом бегали по располаге с дикими воплями. Андрей Баранов любил затянуться косячком и заорать в полный голос:
- Дурка!!!
Казалось бы, уверенным пора успокоиться, но не тут то было. Тем более, что в самом разгаре была так называемая «стодневка»: когда служить старью оставалось ровно сто дней, в силу входили некоторые правила, порождаемые, как это водится дибильными традициями Президентского Полка. Так например, если повседневно старики требовали от молодых для себя сигареты «Золотая Ява», иногда «Уинстон» или «Честерфилд», то с началом стодневки каждому уверенному старику полагалась одна дорогая сигарета: «Собрани», «Кофе крем», ну или какая-нибудь подобная дрянь. Такую сигарету полагалось подписать особым образом, ручкой с золотыми чернилами. Не помню, что именно следовало писать на сигарете, но там точно было количество оставшихся дней. Один-два старика так полюбили дорогие сигареты, что потребовали их для себя на каждый раз, вместо «Золотой Явы». И было это очень накладно.
Помимо дорогих сигарет, уверенные требовали для себя энное количество банок сгущёнки, подшивать их требовалось особого рода подшивой, представляющей собой кусок подшивочной ткани, размером с приличное полотенце. Ткань эта сворачивалась много раз, в верхний край как обычно вставлялась проволока, именуемая жилкой. Я уже описывал этот нелепый процесс, поэтому скажу только, что на вышиваемую обычно по углам подшивы паутинку, требовалось сажать теперь, ни много, ни мало, а паучков. Паучки вышивались красными нитками, особой реалистичности при их изображении не требовалось, но сам ткацкий процесс с появлением этих членистоногих усложнился очень сильно. Количество паучков должно было быть равным количеству оставшихся дней службы. Вот сидишь бывало, вышиваешь 80, 90 или 100 паучков и диву даёшься сам на себя и на окружающий сумасшедший детский сад.
На стодневку заметно возросло количество разных мероприятий и традиционных безумий. В обычной армии старьё, насколько я знаю, отбирает сливочное масло у молодых, в столовой. В Президентском Полку масло никому нужно не было, а на стодневку и того пуще: все старики собирали положенные им масляные кружочки, нанизывали их на столовый нож, как на шампур и заставляли всё это сожрать одного из уверенных пузырей. Вот хочу я спросить читателя: доводилось ли вам блевать сливочным маслом? Вряд ли. А вот уверенным пузырям из нашего полка доводилось прямо-таки прекрасно блевать сливочным маслом. Тут уж, как сказал бы лесничий Хагрид из знаменитого фильма «Гарри Поттер»: "…хорошо, что не застревает…"
Весьма примечательным событием стал «День Пузыря», являвшийся частью стодневки. Обычный был день, приходился он то ли на стодневное начало, то ли на какое-то другое время. Суть заключалась в следующем: старьё и пузыри менялись местами на один день. Старики готовились к этому дню изо всех сил: заранее заготавливали блоки «Золотой Явы», много жвачек, сгущёнки и всякого такого. Во время Дня Пузыря было на что поглядеть: старьё и отжималось, и рожало, и порядок наводило… Правда, по настоящему унижать кого-то пузыри побаивались: День Пузыря, это всего лишь один день… Спешу заметить, что полноценного Дня Пузыря у нас в роте не получилось: старьё потерпело до обеда, поражало и поржало чуть, затем старики шизанули и всё собственно на этом. Пузыри очень обиделись из-за такого сокращённого Дня Пузыря, говорили, что это убого, недостойно и т.д. Должен был быть ещё «День Слона», но его тоже отменили. Пузыри после всех этих отмен перешёптывались, говорили, что старьё-то – убогое.
Оставалось чуть меньше месяца службы старикам, когда в роту приехали младшие сержанты из Купавны. Дело было в том, что те немногие, отправленные полгода назад на Полковую Школу, учиться на сержантов, возвращались в родной батальон тогда, когда в Купавну прибывали молодые солдаты.
Так совпало, что младшие - это были ни много, ни мало, а пузыри. И пузырями им предстояло оставаться около трёх недель. Разумеется, старьё сразу же вспомнило об этом и решило отыграться на сержантах по полной программе. Младшим надлежало проставиться, попытавшись за три недели как-то возместить весь недостаток внимания к старикам, возникший за полгода. Ещё младшие должны были особенно люто следить за порядком в роте, гораздо лютее, чем остальные пузыри. Последний пункт обязанностей, очень отразился на нас, слонах. За полгода мы попривыкли к пузырям, порядок наводили быстро и, как говорится, эффективно. Били нас конечно, качали и всё такое, но новые сержанты обрушились на наши головы, как гром среди ясного неба. Мы забегали в пять раз быстрее обычного.
В моём, первом взводе, был младшой, приехавший в роту с травмой. Не помню, что именно с ним случилось, но батальонная врачиха настояла на постельном режиме. Звали парня Сергеем Кротковым. Так вот, этот Сергей, прямо лёжа на шконке, ухитрялся рулить порядком в своём взводе. Спрятаться от него было невозможно, он крутился на своей кровати волчком, видел всё и везде. Правда, ударить табуретом как все остальные уважающие себя пузыри он мог только с известной оговоркой: к нему надо было подойти, подать табурет, потом подставить башку и отхватить как следует по черепу.
От старья младшие получали по полной программе. Стоило старику увидеть соринку под какой-нибудь шконкой, младших тут же заставляли ползать под кроватями кругами, начищая пол собственной одеждой. Что после такого ползания случалось с нами, слонами, думаю ясно. Наши черепа трещали так, что мозги готовы были вытечь через уши. За всё, что только можно придумать, младшие вечно проставлялись. Копчёные куры, рулеты и газировка с прочей глутаматовой дрянью, заменили старью привычную человеческую пищу.
Апофеозом старьёвской ненависти к младшим стало избиение Колесниковым Сашей, мегауверенным старым, несчастного убогого младшого, Солкина Сергея. Чем последний прогневил Сашу, я забыл, помню только, что Сергей в тот день был дежурным по роте. Может Колесников остался недоволен тем, как сержант следит за порядком в роте?.. Саша зажал Солкина в угол и как следует избил, орудуя кулаками изо всех сил. Ну избил и избил, казалось бы ничего особенного в этом нет. Любого слона возьми, так его обязательно кто-то только что избил. Да и пузырям избиения не были в диковинку. Но в случае с Сергеем всё пошло не по плану: он после экзекуции почему-то побледнел, потом даже посинел, а затем и вовсе начал терять сознание. Отволокли страдальца в санчасть, откуда он отправился на "скорой" в госпиталь. Там ему поставили диагноз "разрыв селезёнки". Селезёнку вырезали, Серёжу комиссовали.
Уверенный Саша Колесников после случая с Солкиным сперва ходил гоголем, смеялся всё время. Через пару - тройку дней он помрачнел, а ещё через несколько дней уехал в Дисциплинарный Батальон. Есть такое жуткое место, дисбат, о котором очень дурная слава идёт. Там Колесникову надлежало отбыть, в качестве наказания пару лет. Напомню, что на тот момент Саше и всему прочему старью оставалось служить две недели. В принципе, с точки зрения вечности, что две недели, что два года - всё одно. Но меня факт отъезда в дисбат, фактически за несколько дней до дембеля, поверг в состояние шока. Честно сказать, даже рваная селезёнка несчастного Солкина померкла в моих глазах на фоне такого наказания, хотя, это конечно от малодушия.
После случившегося с Солкиным и Колесниковым, младших, равно как и всех остальных, старьё больше не трогало. Ну разве что прокатили на попе по взлётке того самого Сергея Кроткова, которому прописан был постельный режим. В чём-то там Серёжа провинился перед старичками, чем-то насолил. Напомню, что целью катания по взлётке было унижение, а прокатившийся считался опущенным. В случае с Кротковым всё было запутанно: старьё его вроде как и опустило, но собратья по призыву, т.е. бруски, опущенцем его после катания решили не считать. Был он взвешен и найден достаточно тяжёлым. Почему-то мне запомнилось это зрелище: Серёгу прокатили на мыльной пене, запустив за руки и за ноги, он проехался, потом встал с пола, весь в мыльной пене, и что-то довольно бормоча себе под нос, с улыбкой побрёл в умывальник. Честно сказать, такое катание, да ещё с не засчитанным результатом, было далеко не самым ярким происшествием армейских будней. Но мне врезался в память мыльный Кротков, встающий с пола и довольно улыбающийся. Что-то он собой в этот момент олицетворял, а вот что именно, непонятно. Квинтэссенция неизвестно чего ...продолжение следует
Tags: пп
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment