Previous Entry Share Next Entry
Раздавленные кремлёвской стеной(президентский полк)(60)
luden1
Начало...
Потихоньку сумасшествие входило в нашу жизнь. Как раз после завершения истории с Савостиным, оно снова дало о себе знать. Произошло это так… Было в нашем батальоне два дальних, выездных караула, называвшиеся «Бортовое» и «Озёрный». Слонов в эти караулы не ставили, зато пузыри туда ездили постоянно. И вот как-то раз, когда рота вышла из караула, всем сообщили о чрезвычайном происшествии: Федя Мордунов, он же Бомба, один из самых ненавистных для меня пузырей, неся службу в карауле «Озёрный», свихнулся, ни много, ни мало. Сперва никому не рассказывали подробностей случившегося с Бомбой. Свирепый пузырь просто был привезён из караула и после совещания Пестуна с майором Солдатовым, надолго положен в постель. Любой спросивший что-то о его состоянии жестоко наказывался всеми, кто имел право наказывать.
Признаться, когда я узнал, что Мордунов свихнулся, радости моей не было предела. Читателю такая радость может показаться бессердечной, но ведь Федя был самым злобным из пузырей, он всё время долбил всех по почкам и вообще обожал насилие. Как мне было не радоваться возникшей перспективе его возможного исчезновения из роты? Довольно долго Федя провалялся в кровати, всем было велено не подходить к нему. Командиры надеялись, что Бомба отдохнёт и его «отпустит». Признаюсь, мне, как и многим другим, было очень интересно узнать, от чего же именно должно его «отпустить»? Как всегда, тайное вскоре стало явным и все узнали, что в карауле Бомба начал странно себя вести. Он говорил товарищам, будто те совсем не умеют рожать, а умеет один только он. Когда пузыри решили уточнить подробности нового Мордуновского мировоззрения, он рассказал им о множестве, якобы известных ему секретов… Он знает, где расположена секретная автозаправка, с которой можно постоянно воровать бензин и потом продавать его, срубая бабло. Ещё он рассказывал массу небылиц о том, как по ночам он якобы торгует где-то, чем-то ворованным.
Сперва все пузыри решили, что Федя решил особым образом пошутить. Однако вскоре стало понятно, что о шутках речь не идёт. Тогда пузыри доложили обо всём начальнику караула, которым был в тот раз старший сержант Баранов, тупой уверенный старый, о котором я уже немного рассказывал. Баранов и кто-то ещё из старых, решили расспросить Мордунова обо всех этих заправках и ночной торговле. В ходе беседы выяснилось, что Бомба считает не только всех пузырей, но и всех старых убогими придурками, о чём прямо тут рад им сообщить. Когда ему задали вопрос, почему же все, и старые, и пузыри – придурки, тот ответил:
- А как ещё вас назвать? Вы все служите тут и даже не знаете, что и где можно достать, продать… А я знаю… Я всё знаю. И все ваши секреты тоже знаю…
Вот по такой примерно схеме началось сумасшествие у Феди. В роте, пролежав какое-то время на кровати, Мордунов начал вдруг то и дело вставать с постели и всюду бродить. При этом, в процессе брожения он разбрасывал по коридору записки со стихами, повествующими в поэтической форме обо всех известных ему тайнах старья: кто, кому, что и в каком размере должен, как каждый из стариков заставляет всех рожать и т.д. Прикольные были стихи, прилично срифмованные, жаль я не запомнил ни одного. Стихи эти показали, что Бомба на самом деле знает много секретов старья. Когда несколько таких сочинений попали в руки нашего замполита, старью очень крепко досталось. Так уж получилось, что сумасшедшему Бомбе майор Солдатов поверил больше, чем оправданиям старых, уверявших, что все эти стихи – бред сумасшедшего. Вернее, в бред он поверил, но и в стихи поверил тоже.
Было две версии происхождения Мордуновского недуга. Думаю, читатель уже понимает, о чем идёт речь. Согласно одной версии, Бомба на самом деле сошёл с ума от нервного перенапряжения. Согласно другой версии, ему просто надоело служить и он решил поехать домой, закосив под чокнутого. Лично я придерживался первой версии. Федя и до своего бреда был каким-то ненормальным, слишком злобным, слишком безмозглым, одним словом – сумасшедшим, но этого не замечал никто, кроме меня. В какой-то момент его безмозглость достигла апогея и стала заметна не только мне, но всем остальным.
Как бы там ни было, спустя некоторое время Бомбу признали чокнутым и отправили домой, как говорится, со справкой. В нашей роте у сумасшедшего паренька был земляк, Сергей Атронюк, уверенный старик. Оба были родом из Тюмени. Сергей сопровождал Федю домой и потом, вернувшись обратно, уверял всех, что никакой тот не сумасшедший: в дороге не было заметно признаков безумия, а по прибытию, Мордунов сразу побежал веселиться в ночной клуб… Лично я после такого рассказа не изменил мнения о Бомбе: признаков у него и раньше никто не замечал, кроме меня, а что касается ночного клуба, так сумасшедшему наверняка там местечко найдётся, разве нет?
Разбавлялись наши кроваво-серые будни не только выходками сумасшедших, но и разными мероприятиями, такими, как выезд на стрельбы. На стрельбище мы ездили раз в месяц и ничего особо интересного там не происходило. Как говорил герой знаменитого фильма: "стреляли"... Конечно, до полигона надо было добраться. Добирались на грузовиках и автобусе, примерно около часа. Старьё и бруски требовали, чтобы в дорогу для них мы взяли сигарет и вкусняшек. Спать в пути хотелось очень сильно и само собой, строго запрещалось. Конечно же, кто-то засыпал обязательно и пузыри со слонами попадали на проставу...
Мне запомнился один из зимних выездов. Все долго к нему готовились. Слоны как обычно получали люлей за всё и за всех. Каждому солдату выдали валенки. Мне достались валенки, ничем особо не отличающиеся от всех остальных валенок, разве что огромными дырами в том месте, где полагалось находиться подошве. Помнится, каптёр от души посмеялся надо мной и посоветовал отремонтировать валенки при помощи уложенных в несколько слоёв газет и целлофановых пакетов. Так как никаких других идей мне в голову на этот счёт не приходило, пришлось воспользоваться газетно-пакетным ремонтом. По какой-то безумной причине, на эти проклятые валенки нельзя было надеть даже калоши. Долбаный командир нашей долбаной роты, по какой-то долбаной причине, запретил пользоваться этим резиновым девайсом.
Обычно стрельбы всегда отменялись, если мороз зашкаливал за двадцать градусов. В описываемом мной случае, когда рота выезжала из батальона, на улице было градусов десять мороза. К моменту же прибытия на полигон, Дед Мороз прикололся и температура резко опустилась ниже двадцати. Когда, будучи уже основательно промёрзшей, рота выгрузилась из машин, начались какие-то построения, переклички, совещания великих начальников. Длилось построение с совещаниями, конечно очень долго. В ходе всех этих мероприятий солдатам надо было просто стоять истуканами на ледяном ветру и ждать, когда же наконец мы пойдём стрелять? Очень скоро все продрогли настолько, что о стрельбе никто даже не думал. Особенно хреново пришлось слонам, так как им досталось самое плохое обмундирование. Лично у меня газетные валенки очень быстро, сперва промокли, а потом промёрзли. Скоро я перестал чувствовать ноги и попытался подпрыгивать на месте, но прыгать без причины мне не разрешали. Вслед за ногами замёрзло всё остальное и я решил, что здесь, в этом заснеженном поле, меня скорее всего и похоронят.
К моменту выступления на проклятый огневой рубеж, мне было абсолютно плевать на стрельбы. Хотелось только согреться хоть как-то. Помнится, я совершенно перестал чувствовать пальцы рук. Странное такое чувство: смотришь на свои ладони, видишь, как пальцы шевелятся и совершенно ничего этими самыми ладонями и пальцами не ощущаешь. В тот момент мне можно было смело отрезать пальцы и я бы этого не почувствовал.
Когда наконец мне приказали стрелять, у меня сперва ничего не получилось. Я лежал на снегу, около упора для стрельбы и не мог засунуть онемевший отмороженный палец в пусковую скобу. Надо мной стоял замполит, майор Солдатов и глядя на мои неудачные попытки, бешено орал:
- Солдат! Ты что, мишени не видишь?! Стреляй давай!
- Пальцев не чувствую... Замерзли на хрен.
- Что? Я одет так же, как ты и что-то не мёрзну! - я не стал спорить с жирным майором и, контролируя глазами свои отмороженные руки, кое-как положил указательный палец на спусковой крючок.
Упражнение учебных стрельб состояло в следующем: надо было выстреливать по два патрона во встающую мишень. При этом, как и в Купавне в своё время, пристальное внимание уделялось элементам строевой подготовки: правильно согнуть руку, откинуть ногу и всё такое. Со строевой подготовкой все, в том числе и я, худо-бедно справлялись. Но как выстреливать по два патрона, когда не чувствуешь пальцев? Нажать-то на спуск у меня получилось, но выпустил я сразу половину магазина. Солдатов что-то выкрикнул по этому поводу в мой адрес, но особо сильно шпынять не стал. Понял видимо, что я на самом деле, как это называется, отмороженный.
Когда в тот раз рота приехала со стрельб, троих солдат положили в санчасть из-за отморожения щёк и пальцев. Меня никуда не положили, хотя я тоже здорово подморозил пальцы рук и ног, но они у меня просто покраснели и распухли, а у тех троих несчастных - почернели.
Отмороженные стрельбы запомнились мне интересным происшествием, случившимся в соседней с нами, четырнадцатой роте. Там во время стрельб, командир роты, майор Сидорчук, лично сломал нос молодому замерзшему солдату прикладом автомата(или челюсть, я точно не помню), за то что тот "сильно тупил". Как развивались события после случившегося, мне неизвестно, знаю лишь, что у Сидорчука даже выражение морды на наглом лице не изменилось, из чего я сделал вывод: командиру четырнадцатой роты всё сошло с рук. Как с гуся вода. А жаль, я так думаю. Уговорил наверняка майор слона никому не рассказывать ничего, а тот и повёл себя «по-пацански» ...продолжение следует
Tags:

?

Log in

No account? Create an account